Марта Августинович: «Я хочу, чтобы обо мне говорили не как о заслуженной, а как о народном герое»

Марта Августинович ставит шоу для Кремля, "Муз-ТВ" и первых лиц шоу-бизнеса: Олег Газманов, Мия Бойко, Татьяна Куртукова, шоу Таврида АРТ и многие другие. Марта создала собственный стиль, стиль Марты Августинович. Её хореографию танцуют от академических театров до уличных сцен. Она воспитала поколение танцоров и стиль, который коллеги узнают с первых тактов. При этом в её послужном списке нет продюсеров-миллиардеров и громких скандалов. Марта Августинович человек-оркестр, режиссёр и хореограф, которая сознательно держится в тени, но без которой невозможно представить современную российскую сцену. Она вносит в выступления новые смыслы и целую философию каждого концерта, где музыка подкреплена действием.

Мы пообщались о феномене танца, о новой культуре, призвании и цены творчества.

Та, которую придумали до рождения

Александр Табаков:

— Марта, ты сейчас работаешь на огромных федеральных шоу: Кремль, сольники, "Муз-ТВ". Как вообще к этому приходят? Это была твоя мечта или само сложилось?

Марта Августинович:

— Если честно, изначально это была мечта моих родителей. И это не фигура речи. У них очень смешная и трогательная история знакомства. Они встретились на остановке. Папа - боцман на научном корабле, ходит в море. Мама - ревизор. Две недели знакомства и папа снова уходит в плавание. А перед этим они сидели в ресторане, и мимо пробегала маленькая белокурая девочка. И папа совершенно серьёзно говорит маме: "У нас такая же будет". Мама чуть тарелку ему на голову не надела, только познакомились, а он уже детей планирует.

Но все так и вышло. Папа вернулся из моря через 10 дней, в августе у них была свадьба, а в июне родилась я. И они оба знали: будет маленькая беленькая девочка, которая будет танцевать. И её будут звать Марта. Мама говорит, что я в животе уже "выдавала" ритмы. В 11 месяцев различала темпы. В 3 года меня отдали в танцы. Сначала просто хореография, потом бальный, народный. Меня даже забирали в ансамбль Вирског, это украинский аналог ансамбля Моисеева. Всё шло по накатанной, будто этот путь был сразу предначертан и я по нему шла.

— И в какой момент случился перелом?

— Когда встал вопрос об интернате. Чтобы стать профессиональной народницей, нужно было уезжать и жить там. Мама сказала: "Нет, мой ребёнок будет дома". И я перешла в балетную школу. Пять лет станка, пуанты, всё по классике. А в это время как раз начинался бум хип-хопа. Китч, уличные танцы, что-то совершенно новое. И в один прекрасный день я сказала маме: "Всё. Я больше не хочу стоять у станка. Моя душа просится в другое". И знаешь, что сделала мама? Она не стала спорить. Она просто открыла студию для меня.

Взросление ценой детства.

Александр Табаков:

— Сколько тебе тогда было?

Марта Августинович:

— Мне было 11, когда я начала вести эту движуху. В 13 лет я уже преподавала. В 14 выходила на чемпионаты как тренер, как участница и как руководитель команды одновременно. С 18 лет я уже ставлю свои спектакли. Я отдала всю свою душу танцу.

— То есть детства не было?

— Не было. Мне пришлось повзрослеть очень рано. Сейчас иногда слышу: "Ты так давно в этом бизнесе, наверное, тебе лет 150". А мне просто слишком рано пришлось начать. В этом необычность моего пути, он начался с самого детства. Но я об этом не говорю обычно. Стесняюсь.

— Почему?

— Меня воспитали с мужской, наверное, философией: ничего не доказывай словами, показывай делами. Мужчины обычно делают, а женщины любят ушами. А у меня по-другому. Меня научили делать.

Мои спектакли все еще живут по всей стране, моя хореография и стиль интегрирован в разные шоу-постановки и балеты, стиль Марты шагает по всей танцующей стране. Да, часто сталкиваемся с воровством после супер-успешных шоу? Ну и что, значит я иду в верном направлении, я даю свое искусство другим, а сама придумаю и изобрету что-то новое, значит мне это дано, значит это мой талант, который я несу людям. Танец - это искусство диалога через движение. Когда мы счастливы - танцуем, влюблены - обнимаемся и танцуем, на праздниках - танцуем. Танцем мы выражаем внутреннее счастье. Всегда.

2014-й: Трап, блокпост и новая реальность

Александр Табаков:

— В твоей биографии есть точка 2014 год. Крым, референдум, переход. Севастополь возвращается в состав Российской Федерации, это как-то отразилось на тебе?

Марта Августинович:

— Ещё как, это было комично. Я улетела на чемпионат мира в Париж из Украины, выиграла его, а вот возвращалась я уже в Россию. Помню этот трап самолёта. Я спускаюсь и чувствую: вроде всё то же, но что-то не то. Я смотрю по сторонам, странно, непривычно. Нас встретили серьёзные люди. Очень серьёзные. Мы подъезжали к Севастополю, и там стояли блокпосты. Мужчины в масках, бочки с огнём.. Я сидела в машине и думала: "Я в кино снимаюсь или что вообще происходит? Но это было только начало. В этот момент моя карьра и деятельность стремительно пошла в новый вектор.

— Появилась "Таврида"?

— "Таврида" меня нашла сама. В том же 2014-м, ещё до официального запуска, где-то под Севастополем, в Вязовой роще, прошла первая, неофициальная "Таврида". Меня позвали с командой, и мы работали бесплатно. Просто потому что это было важно, это был глоток свежего воздуха для творческой молодежи. А на следующий год форум запустился официально. И так получилось, что с первого камня, с первой палатки я там. Мы ставили номера, мы шаг за шагом шли и развивали этот фестиваль. Раньше это был слет любителей, а сейчас огромная площадка для креативной молодежи. Это колоссальная точка роста развития молодежи. Это место, откуда творчество уходит во все регионы нашей страны.

— И ты стала не просто участницей, а фактически законодательницей трендов.

— Знаешь, это был такой классный обмен. Я пришла туда уже готовая, со своим багажом. И "Таврида" мои знания впитала. Там, где когда-то танцы считали просто зарядкой, они стали главной движущей силой шоу-фестивалей. Для меня это очень ценно. Я смогла показать, что танец - одно из самых сильных зрительных искусств. Смотришь и вдохновляешься, а потом самовыражаешься, танцем можно сказать все, но главное - выразить любовь. А любовь, она все стерпит и всегда победит. Как там у вас на одежде: «Победит дружба и любовь»; так же и с танцем.

Стиль Марты и "открытая закрытость"

Александр Табаков:

— Ты создаёшь тренды уже много лет, Таврида, только ступень. А стиль Марты - уже нарицательный. Но при этом о тебе мало кто знает из широкой публики. Это осознанная позиция?

Марта Августинович:

— Я знаю одно: меня знают те, кому нужно меня знать. Я не гонюсь за «хайпом» или супер-коммерческими историями. Я вкладываю в работу те смыслы, которые будут жить долго. Я творю искусство и историю танца, как бы громко это ни звучало.

У меня нет конкретных учителей. Мои учителя - жизнь и мои родители. Всё, что я умею, внутри меня как-то сконвертировалось и сложилось в мой собственный стиль. Я не кичусь этим, даже стесняюсь об этом говорить, но я знаю: стиль Марты существует, стиль Марты любят и стиль Марты будет жить еще долго после меня.

— Я подтвержу. Я сам, когда вижу какой-то номер, могу сказать: "О, это Марта". Это читается.

— Вот это круто. Это действительно важно. Потому что сейчас, знаешь, я стою за кулисами на съёмках в Кремле и понимаю: я не отличаю артистов. Ни певцов, ни балет. Если их одеть одинаково, то это одни и те же люди. Всё слилось в какую-то массу.

А мне удалось найти ту самую ниточку. Даже работая с начинающим артистом, с одноразовым номером, я делаю так, чтобы его запомнили. Чтобы зритель наполнился теми смыслами, которые несет музыка и шоу, чтобы он почувствовал вдохновение, радость, теплоту, нашу любовь. Через наши номера мы говорим с публикой. Мы ее вдохновляем, выключаем реальный мир и оставляем магию на сцене. Полное погружение. Ведь наши номера это не только танец. Это интерактивы в зале, подарки, вовлечение публики в шоу.

— И всё-таки: что ты хочешь донести своим стилем? Ради чего всё это?

— Я работаю во имя добра. Это не пафос, это действительно моя философия. Зло быстро — оно на лифте поднялось и всё. А добро идёт по ступенькам, медленно, но верно. Я не хочу идти по пути знакомств, хотя у меня дофига связей. Мне говорят: "Позвони тому-то, возьми денег, прокачай соцсети, нахерачь СМИ". А я не хочу. Я знаю: придёт тот самый час, когда обо мне будут говорить. И говорить не как о просто заслуженной, а как о народном герое. Это гораздо важнее. И если я не дойду, может быть, моё поколение, те, кого я воспитала, продолжат этот путь. Путь про добро. Не про коммерцию, а именно про искусство, про любовь к своему делу. И даже потом мы сможем создать совершенно новые форматы шоу-бизнеса.

Любовь, радость и ответственность

Александр Табаков:

— Ты много говоришь о добре. А что для тебя любовь?

Марта Августинович:

— Любовь основополагающее. Но знаешь, я хочу быть в состоянии радости. Потому что радость - совокупность всего. Когда ты в любви, ты в радости. Когда у тебя всё хорошо материально, ты в радости. Духовно, ментально - тоже. Радость - это и есть то самое солнце.

— При таком графике, как у тебя, личная жизнь возможна?

— Если человек тебя выбирает и ты его выбираешь, вы всегда найдёте время. Это абсолютно так. Вы преодолеете все. Когда вы вместе, вы оба ищите пути, а не обвиняете. Сейчас в моей жизни появляется такой человек. Постепенно, медленно. Он понимает, кто я и что я. У нас бывают споры, недопонимание, проблемы, это нормально. Но он уважает мой труд, а я его. Мы находим друг для друга время. Пройдя через определённую "жопу", как без неё.

— А в целом: почему, по-твоему, людям сейчас так трудно любить?

— Люди боятся. Нас научили гаджеты и псевдопсихологи этому сраному эгоизму: "Живи во имя себя, делай всё во имя себя, ты никому ничего не должен". А я считаю, что должна. Изначально должна родителям. Потом буду должна детям. И мужу будущему должна. И себе в том числе. Но если ты живёшь только для себя, ты теряешь способность чувствовать других. Сейчас модно говорить: "Я так вижу, мне плевать, что обо мне думают". А ты несешь ответственность за каждое слово. Ты можешь им убить. Это же просто, отказаться от того, что требует работы над собой. Сказать: "Я вот так" и всё. А я хочу работать над собой. Хочу бороться со своими эгоистичными побуждениями.

Самое сложное, уметь прощать и уметь извиняться. Я научилась. Я простила абсолютно всех людей в своей жизни. Мне говорят: "Ты больная, он тебе сделал столько плохого". А я подхожу и говорю: "Привет, как дела?" И человек в шоке: "Как? Я же тебе столько плохого сделал". А я конвертировала эту боль и выкинула. Зачем мне с этим грузом жить?

Цифровой ад и спасение в мопсах

Александр Табаков:

— Мы живём в странное время. Информационный шум, психологи на каждом углу, тренды, которые меняются каждый день. Как не сойти с ума?

Марта Августинович:

— О, это больная тема. Я недавно поймала себя на том, что листаю ленту и от усталости переключаюсь... на мопсов. Серьёзно! Я отмечаю "неинтересно" под всем подряд в ленте и мне алгоритмы выдают только собачек и падающих детей. Потому что иначе переизбыток информационного шума. Эти бесконечные "покопайся в себе, найди ответ", эти затмения, ретроградный Меркурий... Люди разучились жить своим умом. Им удобно: проснулся, телефон уже сказал, что думать, что любить, кого ненавидеть.

Это идеальное болото. Не надо напрягаться.

— Именно! Как в армии: сказали "сидеть" - сидишь, сказали "стоять" - стоишь. Зачем думать? Тебе всё накомандовали. Сегодня мы любим одно, завтра другое, что нам сказали.

— Дааааа и самое страшное, что люди расстаются через Telegram. Двумя пальцами. Вместо того чтобы прийти и сказать в глаза. Они даже не понимают, как это обесценивает чувства. Мы живём чужой жизнью, смотрим на блогеров и говорим: "А у меня не так". А почему не так, не спрашиваем. Мы хотим, чтобы все для нас что-то делали, но при этом не способны даже на малейшие шаги в ответ. Полная общественная безответственность и потребление.

— Но при этом ты сама — человек цифровой. Как балансируешь?

— Я просто помню, кто я. И у меня есть цель. Я не хочу быть частью этой серой массы. Я хочу оставить след.

Миссия: изменить отношение к танцу

Александр Табаков:

— Если говорить о профессиональной миссии — что ты хочешь изменить?

Марта Августинович:

— Я хочу изменить отношение к танцевальному искусству в нашей стране. Оно катастрофически недооценено.

Почему так происходит? Почему певице платят миллион, а танцорам говорят: "Потанцуйте за рекламу"? Вы же не приходите в магазин и не просите булку хлеба бесплатно в обмен на то, что вы понравитесь продавщице. Есть целая система, кланы, которые сидят и не подпускают никого. Люди заходят на рынок бесплатно, потому что у них есть другие способы заработка. И они демпингуют. А те, кто живёт этим, страдают. Я очень верю, что скоро всё щёлкнет. Что это дерьмо, которое всплыло, просто засохнет и его сметут. Потому что его стало слишком много.

— Какое шоу тебе самое дорогое?

— Мои первые сольники. Студийные, новогодние сказки. Мы с мамой писали либретто. Я сама подбирала каждый звук, записывала голоса, сводила, монтировала. Потом ставила хореографию, придумывала видеоконтент. И всё это на коленке, на "тюйке", на чистом энтузиазме. Прошло 10 лет, а я до сих пор вижу свои постановки в академических театрах. Это греет. Это значит — не зря.

Вместо послесловия

— Ты готова к тому, что придёт большая слава?

— Я к ней иду. Но не скандалами, не постелью, не деньгами. Я иду делом.

Я хочу, чтобы, когда моё имя прозвучит, люди сказали: "А, это та самая Марта, которая делает настоящий свет". Пусть медленно. Пусть по ступенькам. Но верно. Свет всегда пробьётся. И подсветит тем, кому это нужно.

Мы продолжаем готовить для вас удивительные истории наших героинь, которые меняют самые разные сферы нашего общества.

Благодарим площадку Артель за предоставленное пространство и БК "Скрепка"за участие в организации спецпроекта.

За выходом следующих интервью следите в канале Russian Heroes.

Все интервью специально созданы без видео-формата, чтобы вы могли прочувствовать настроение, сфокусироваться на диалоге и вынести для себя нечто новое, вдохновляющее, что пригодится в повседневной жизни или поддержит в трудное время. Тренды - это хорошо, но подкасты стали обычным информационным шумом.